Верховный Суд указал, что размер компенсации не может быть более размера стоимости однородного технического средства реабилитации, предоставляемого уполномоченным органом в соответствии с индивидуальной программой реабилитации инвалида
В комментарии «АГ» представитель истца отметила, что госконтракт, в рамках которого было произведено возмещение ответчиком, был заключен в рамках выполнения работ по обеспечению ребенка-инвалида парными протезами бедра модульного типа с микропроцессорным управлением, тогда как истец является взрослым, инвалидом III группы в связи с ампутацией одной ноги. Одна из экспертов «АГ» обратила внимание: ВС указал, что именно уполномоченный орган устанавливает аналогичность технического средства реабилитации, самостоятельно приобретенного инвалидом, соответствующему ТСР, приобретаемому ФСС по государственным контрактам, путем сопоставления их характеристик, наименования. Другой заметил, что механизм компенсации и ее размер строго регламентирован, поэтому Верховный Суд не вышел за его рамки.
18 августа Верховный Суд вынес Определение по делу № 18-КГ25-123-К4, в котором разъяснил нюансы выплаты уполномоченным органом компенсации за самостоятельно приобретенный инвалидом протез бедра в рамках индивидуальной программы реабилитации или абилитации инвалида.
Частичная выплата компенсации за самостоятельно приобретенный протез
Михаил Белов является инвалидом III группы в связи с общим заболеванием (бессрочно) и в соответствии с индивидуальной программой реабилитации или абилитации инвалида, выданной федеральным государственным учреждением медико-социальной экспертизы 20 июня 2022 г., нуждается в предоставлении технических средств реабилитации, в том числе протеза бедра модульного с микропроцессорным управлением.
11 июля 2022 г. ГУ-Краснодарское региональное отделение Фонда социального страхования РФ и ООО «Ортопром» заключили государственный контракт на изготовление указанного протеза. 19 августа 2022 г. «Ортопром» и Михаил Белов заключили договор на оказание платных услуг по изготовлению протезно-ортопедических изделий, цена изготовления протеза составила более 4,5 млн руб. Согласно приложению к договору, описание и функциональность протеза полностью аналогичны протезу, указанному в госконтракте.
13 сентября 2022 г. Михаил Белов заключил с АКБ «Ноосфера» договор потребительского кредита на сумму более 4,5 млн руб. на срок до 12 сентября 2023 г. на изготовление технического средства реабилитации по договору от 19 августа 2022 г. Поручителем являлось ООО «Ортопром», процентная ставка была установлена в размере 13,5% годовых. В тот же день банк перечислил оплату по договору, а Михаил Белов получил протез.
11 октября 2022 г. Михаил Белов направил в региональное отделение ФСС заявление о выплате компенсации за самостоятельно приобретенное техническое средство реабилитации – протез бедра модульный с микропроцессорным управлением.
С 1 января 2023 г. ГУ-Краснодарское региональное отделение ФСС было реорганизовано в Отделение Фонда пенсионного и социального страхования РФ по Краснодарскому краю. 2 февраля ОСФР по Краснодарскому краю выплатило Михаилу Белову компенсацию в размере более 3 млн руб., ее размер был определен в соответствии с госконтрактом от 23 мая 2022 г. на закупку технического средства реабилитации «8-07-12 – протез бедра модульный с микропроцессорным управлением».
16 марта Михаил Белов через представителя по доверенности Юлию Савченко обратился в суд с иском к ОСФР по Краснодарскому краю о взыскании доплаты компенсации за самостоятельно приобретенный протез в размере более 1,4 млн руб. и расходов на уплату госпошлины. Представитель истца указала, что имеются основания для доплаты компенсации, поскольку частичное возмещение уполномоченным органом затрат нарушает права инвалида, который имеет право на приобретение технических средств реабилитации в различных модификациях с дополнительными функциями с учетом уровня его активности. Кроме того, она отмечала, что на дату обращения Михаила Белова с заявлением о выплате компенсации последним исполненным госконтрактом на выполнение работ по обеспечению инвалидов протезами являлся госконтракт от 11 июля 2022 г., согласно которому был приобретен протез бедра, аналогичный по модификации, комплектации и функциональному назначению техническому средству реабилитации, приобретенному Михаилом Беловым.
Суды разошлись во мнениях о выплате компенсации
Первомайский районный суд г. Краснодара частично удовлетворил исковые требования. Суд посчитал, что Михаил Белов имеет право на компенсацию расходов за самостоятельно приобретенный им протез бедра в полном объеме, поскольку на дату подачи им заявления в отделение ФСС последним исполненным контрактом на закупку технического средства реабилитации являлся госконтракт от 11 июля 2022 г. на выполнение работ по обеспечению инвалида протезом нижних конечностей, согласно которому цена протеза бедра модульного с микропроцессорным управлением составляла более 4,5 млн руб. Суд взыскал с ответчика в пользу истца доплату компенсации расходов за самостоятельно приобретенное им техническое средство реабилитации в размере более 1,4 млн руб., составляющую разницу между ценой протеза, установленной госконтрактом от 11 июля 2022 г., и суммой выплаченной компенсации.
Апелляционный суд отменил решение первой инстанции и отказал в удовлетворении иска. Он пришел к выводу, что выплата компенсации расходов Михаилу Белову обоснованно произведена уполномоченным органом исходя из цен, указанных в последнем исполненном госконтракте от 23 мая 2022 г., объектом закупки по которому являлось аналогичное техническое средство реабилитации. Апелляция отметила, что размер компенсации определен уполномоченным органом в соответствии с Порядком выплаты компенсации за самостоятельно приобретенное инвалидом техническое средство реабилитации или оказанную услугу, включая порядок определения ее размера и порядок информирования граждан о размере указанной компенсации, утвержденным приказом Минздравсоцразвития России от 31 января 2011 г. № 57н, путем сопоставления вида и наименования технического средства реабилитации, закупленного уполномоченным органом, с видом и наименованием технического средства реабилитации, рекомендованного Михаилу Белову индивидуальной программой реабилитации инвалида. Наличие дополнительных функций у протеза, самостоятельно приобретенного истцом, не свидетельствует о возникновении у ответчика обязанности по возмещению истцу полной стоимости технического средства реабилитации, являющегося более дорогим по сравнению с аналогичным техническим средством реабилитации, закупленным региональным отделением ФСС в рамках государственного контракта.
Четвертый КСОЮ отменил апелляционное определение и направил дело на новое апелляционное рассмотрение. Он указал, что апелляция допустила односторонность в исследовании и оценке доказательств, в то время как необходимо было определить, действительно ли Михаил Белов нуждался именно в протезе, изготовленном по договору от 19 августа 2022 г. с ООО «Ортопром», и насколько имеющиеся характеристики протеза влияют на условия реабилитации инвалида. По мнению кассации, сославшейся на акт медико-технической комиссии «Ортопром» от 2 августа 2022 г., протез, изготовленный для Михаила Белова, и протез, приобретенный ГУ-Краснодарским региональным отделением ФСС по госконтракту от 23 мая 2022 г., абсолютно различны по функциональным параметрам и не могут считаться взаимозаменяемыми.
ВС пояснил, как рассчитывается размер компенсации
Управляющий ОСФР по Краснодарскому краю обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд. Проверив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС подчеркнула, что возможность получения инвалидами компенсации за самостоятельно приобретенные технические средства реабилитации в размере, который превышает стоимость аналогичных средств реабилитации, рекомендованных индивидуальной программой реабилитации инвалида и предоставляемых уполномоченным органом по результатам осуществляемых им закупок этих средств, законодательством, регулирующим отношения в сфере обеспечения инвалидов техническими средства реабилитации, не предусмотрена.
Как отметил Верховный Суд, Четвертый КСОЮ, рассматривая кассационную жалобу представителя Михаила Белова, правовое регулирование отношений по выплате компенсации за самостоятельно приобретенное инвалидом техническое средство реабилитации истолковал неправильно, вследствие чего ошибочно счел не основанным на законе вывод апелляции о том, что выплата компенсации истцу расходов за самостоятельно приобретенное им техническое средство реабилитации обоснованно произведена уполномоченным органом исходя из цен, указанных в последнем исполненном на дату подачи Михаилом Беловым в региональное отделение ФСС госконтракте от 23 мая 2022 г., объектом закупки по которому являлось аналогичное техническое средство реабилитации. Указывая на то, что протез, изготовленный для Михаила Белова, и протез, приобретенный по этому госконтракту, абсолютно различны по функциональным параметрам и не могут считаться взаимозаменяемыми, кассационный суд общей юрисдикции не принял во внимание ряд обстоятельств.
Так, разъяснил ВС, в целях определения размера денежной компенсации, подлежащей выплате инвалиду, уполномоченный орган устанавливает аналогичность технического средства реабилитации, самостоятельно приобретенного инвалидом, соответствующему техническому средству реабилитации, предоставляемому уполномоченным органом в соответствии с индивидуальной программой реабилитации инвалида, путем сопоставления характеристик, а также наименования технического средства реабилитации, самостоятельно приобретенного инвалидом за собственный счет, и вида технического средства реабилитации, предусмотренного Классификацией технических средств реабилитации. При этом размер компенсации не может быть более размера стоимости этого аналога.
Именно из такого толкования норм права, регулирующих отношения по выплате компенсации за самостоятельно приобретенное инвалидом техническое средство реабилитации, отметил Верховный Суд, исходил суд апелляционной инстанции, делая вывод о том, что размер компенсации был определен уполномоченным органом в соответствии с Порядком от 31 января 2011 г. № 57н путем сопоставления вида и наименования соответствующего технического средства реабилитации, закупленного уполномоченным органом, с видом и наименованием технического средства реабилитации, рекомендованного Михаилу Белову индивидуальной программой реабилитации инвалида. Эти юридически значимые обстоятельства были оставлены без внимания кассацией ввиду неправильного понимания правового регулирования спорных отношений.
Как указал ВС, суждения кассации о том, что апелляционный суд допустил односторонность в исследовании и оценке доказательств, а также о том, что протез, изготовленный для Михаила Белова, и протез, приобретенный региональным отделением ФСС по госконтракту от 23 мая 2022 г., не могут считаться взаимозаменяемыми, свидетельствуют о нарушении судом кассационной инстанции положений ч. 3 ст. 390 ГПК, поскольку им допущена переоценка обстоятельств, установленных судом апелляционной инстанции. Апелляция определила путем сопоставления вида и наименования технического средства реабилитации, закупленного уполномоченным органом, с видом и наименованием технического средства реабилитации, рекомендованного Михаилу Белову индивидуальной программой реабилитации инвалида, что протез, приобретенный региональным отделением ФСС по госконтракту от 23 мая 2022 г., и протез, изготовленный для Михаила Белова, являются аналогичными.
Верховный Суд посчитал несостоятельной ссылку кассации на акт медико-технической комиссии ООО «Ортопром» от 2 августа 2022 г., в котором сделан вывод о том, что по совокупности трудовых и социальных требований к протезу бедра с микропроцессорным управлением для Михаила Белова полностью отвечает всем необходимым требованиям только протез бедра с микропроцессорным управлением, приобретенный по госконтракту от 11 июля 2022 г., поскольку этот акт составлен заинтересованным лицом. При этом кассационный суд не учел, что согласно положениям абз. 1 и 2 п. 15.1 Правил обеспечения инвалидов техническими средствами реабилитации и отдельных категорий граждан из числа ветеранов протезами (кроме зубных протезов), протезно-ортопедическими изделиями от 7 апреля 2008 г. № 240 соответствие приобретенного инвалидом за собственный счет технического средства реабилитации техническому средству реабилитации, предоставляемому инвалиду уполномоченным органом, устанавливается уполномоченным органом на основании в том числе заключения медико-технической экспертизы, которая проводится территориальным отделением фонда в порядке, установленном приказом Минтруд России от 30 августа 2019 г. № 605, а не на основании акта медико-технической комиссии заинтересованной организации.
Верховный Суд указал, что вопреки требованиям ст. 390.1 ГПК в определении Четвертого КСОЮ не указано мотивов, по которым суд пришел к выводам об отмене определения апелляции и о направлении дела на новое апелляционное рассмотрение, отсутствуют ссылки на законы, которыми суд руководствовался. Кроме того, не отражены в судебном акте возражения представителя ОСФР по Краснодарскому краю на кассационную жалобу представителя Михаила Белова, а также не приведено обоснование их отклонения. Таким образом, ВС отменил определение кассации и оставил в силе определение суда апелляционной инстанции.
Комментарии представителя истца
Представитель истца в ВС, генеральный директор Консалтинговой компании «Бизнес и закон» Ирина Нечаева сообщила «АГ», что уже готовится жалоба председателю ВС. Она пояснила, что они с доверителем не согласны с позицией Верховного Суда, поскольку апелляционное определение, оставленное в силе, вынесено с нарушениями норм материального и процессуального права. «Апелляция применила устаревшую редакцию Порядка выплаты компенсации за самостоятельно приобретенное инвалидом техническое средство реабилитации и (или) оказанную услугу, включая порядок определения ее размера и порядок информирования граждан о размере указанной компенсации, утвержденного приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 31 января 2011 г. № 57н с изменениями от 9 марта 2021 г., вместо внесенных Приказом Минтруда России от 8 ноября 2021 г. № 693н, а также не установила круг обстоятельств и фактов, подлежащих установлению», – пояснила она.
Ирина Нечаева отметила, что для определения размера компенсации законодатель указал на необходимость сравнивать три составляющих технического средства реабилитации: характеристики, наименование и вид. В то время как описания протеза, фактически изготовленного истцу, и протеза, описание которого взято региональным отделением Краснодарского ФСС РФ для оплаты компенсации, существенно различаются как по описанию, так и по функциональности, в том числе по уровню активности инвалидов, для которых эти протезы предназначены.
Кроме того, представитель истца указала, что региональное отделение Краснодарского ФСС РФ при наличии сомнений в необходимости протеза в спорной модификации могло направить, но не направило, документы инвалида в Федеральное бюро медико-социальной экспертизы Минтруда России для уточнения целесообразности назначения высокофункционального протеза, оценки реальной необходимости данного рода протеза для конкретного инвалида с учетом его образа жизни и социализации. В рамках судебного процесса истец обращался с ходатайством о проведении медико-технической экспертизы для уточнения целесообразности выбора спорного технического средства реабилитации в текущей модификации, однако судом апелляционной инстанции было отказано в удовлетворении ходатайства за ненадобностью, чем нарушены права истца.
Также Ирина Нечаева обратила внимание, что госконтракт, в рамках которого было произведено возмещение ответчиком, был заключен в рамках выполнения работ по обеспечению ребенка-инвалида парными протезами бедра модульного типа с микропроцессорным управлением, тогда как истец является взрослым, инвалидом III группы в связи с ампутацией одной ноги, кормильцем семьи и двоих детей. «Протез истца отличается от протеза по госконтракту от 23 мая 2022 г. только техническими характеристиками, модификацией. По текущим характеристикам и в имеющейся модификации спорный протез похож на протез, закупленный по госконтракту от 11 июля 2022 г., следовательно, и компенсации подлежит максимальная сумма за такого рода ТСР, выплаченная уполномоченным органом исполнителю контракта от 11 июля 2022 г. Больше данной суммы инвалид не заявлял», – заключила она.
Эксперты прокомментировали выводы Верховного Суда
Партнер КАТО «Адвокатъ» Ирина Солнышкина отметила, что Верховный Суд разъяснил, каким образом определяется однородность средств реабилитации – именно уполномоченный орган, а не любая заинтересованная организация, устанавливает аналогичность технического средства реабилитации, самостоятельно приобретенного инвалидом, соответствующему ТСР, приобретаемому ФСС в соответствии с индивидуальной программой реабилитации по госконтракту, путем сопоставления их характеристик, наименования: «При этом размер компенсации не может быть более размера стоимости однородного ТСР, предоставляемого ФСС в соответствии с ИПР. Следовательно, если инвалид покупает ТСР с характеристиками, отличными от характеристик ТСР, указанными в его ИПР, то расходы, возникшие из-за разницы в цене, он несет самостоятельно».
Адвокат Роман Шпак заметил, что механизм компенсации и ее размер строго регламентирован, поэтому Верховный Суд не вышел за его рамки. Он обратил внимание, что ранее Решением Верховного Суда РФ от 19 декабря 2019 г. № АКПИ19-794 было отказано в признании недействующим абз. 7 п. 4 Порядка выплаты компенсации за самостоятельно приобретенное инвалидом техническое средство реабилитации и (или) оказанную услугу, включая порядок определения ее размера и порядок информирования граждан о размере указанной компенсации, утв. приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 31 января 2011 г. № 57н. Размер компенсации определяется уполномоченным органом по результатам последней по времени осуществления закупки, информация о которой размещена на сайте госзакупок.
«Конечно, важный факт, – сопоставление характеристик, а также наименования технического средства реабилитации, самостоятельно приобретенного инвалидом за собственный счет, и вида технического средства реабилитации, предусмотренного Классификацией технических средств реабилитации (экзамен аналогичности). Вышеизложенные доводы не были учтены кассационным судом общей юрисдикции», указал Роман Шпак.
