Верховный Суд указал, что в таких спорах важно определить форму и степень вины каждой из сторон спорных правоотношений в образовании предъявленных к взысканию сумм
По мнению одного из экспертов «АГ», ВС четко обозначил новую точку баланса: расходы на банковскую гарантию при ничтожном контракте – это не автоматическая ответственность заказчика, а результат оценки совокупной вины, добросовестности и поведения обеих сторон. Другой считает, что в этом деле фактически вопрос состоял в том, на основании какой именно нормы права истец вправе требовать убытки, и ВС РФ закономерно указал, что убытки могут быть взысканы на основании общих правил ст. 15 ГК с учетом признания сделки недействительной.
27 ноября Верховный Суд вынес Определение № 302-ЭС25-6617 по делу № А19-15165/2024, в котором разъяснен порядок взыскания убытков подрядчика вследствие расходов на банковскую гарантию, предоставленную в обеспечение муниципального контракта, который впоследствии оказалось невозможно исполнить.
В конце сентября 2018 г. комитет по управлению муниципальным имуществом и жизнеобеспечению администрации Иркутского районного муниципального образования заключил с подрядчиком ООО «Больверк» муниципальный контракт на выполнение работ по строительству объекта капитального строительства «Берегоукрепление озера Байкал в пределах прибрежной защитной полосы р.п. Листвянка».
Для обеспечения исполнения обязательств по контракту общество «Больверк» заранее заключило с ПАО КБ «Восточный» договор о предоставлении банковской гарантии с размером обеспечения в 114,7 млн руб. По условиям договора вознаграждение гаранту рассчитывается по ставке 3,5% от суммы банковской гарантии за период с даты выдачи банковской гарантии до 31 декабря 2018 г. и уплачивается до выдачи банковской гарантии. После 31 декабря 2018 г. и до окончания срока действия банковской гарантии вознаграждение гаранту должно рассчитываться по ставке 3,5% от суммы банковской гарантии и уплачиваться авансом ежеквартально не позднее последнего рабочего дня календарного квартала, предшествующего календарному кварталу, за который уплачивается вознаграждение. 13 сентября 2018 г. «Больверк» выплатил 4,8 млн руб. вознаграждения гаранта за получение банковской гарантии за первый период и получил гарантию банка в тот же день со сроком действия до 11 февраля 2022 г.
17 декабря 2018 г. «Больверк» вынес решение об одностороннем отказе от исполнения обязательств по контракту в связи с несостоятельностью, что послужило поводом для обращения заказчика в суд (дело № А19-2354/2019). 11 апреля 2019 г. суд удовлетворил требования комитета о признании решения подрядчика незаконным и обязал того немедленно приступить к выполнению работ. Вместе с тем 25 сентября 2019 г. Иркутский районный суд вынес решение по иску Западно-Байкальского межрайонного природоохранного прокурора, действовавшего в интересах неопределенного круга лиц, которым признал незаконным выданное разрешение на строительство объекта по госконтракту. После этого апелляция отменила решение арбитражного суда от 11 апреля 2019 г., был принят отказ комитета от иска, а производство по делу – прекращено.
Впоследствии «Больверк» обратился с иском о взыскании с заказчика 13,6 млн руб. ущерба со ссылкой на то, что по состоянию на 30 июня 2021 г. за ним образовалась задолженность по выплате гаранту вознаграждения в 8,7 млн руб., которая была предъявлена ему ПАО «Совкомбанк» к взысканию в судебном порядке в рамках дела № А40-60704/2024. Как утверждал подрядчик, он не смог приступить к исполнению контракта, в обеспечение исполнения которого и была предоставлена спорная банковская гарантия, поскольку ответчиком не было получено разрешение на строительство объекта в соответствии с проектной документацией, а также не были предоставлены земельные участки под строительство.
Суд удовлетворил требования в полном объеме со ссылкой на факт перечисления принципалом гаранту 4,8 млн руб., а также судебные акты первой и апелляционной инстанций по делу № А40-60704/2024. Далее апелляция изменила это решение, снизив сумму к взысканию до 13,5 млн руб., с чем согласился кассационный суд. Они посчитали, что сумма в 66 тыс. руб., взысканная по результатам рассмотрения дела № А40-60704/2024, не может являться расходами истца, понесенными им с целью исполнения муниципального контракта, поскольку она обусловлена несвоевременным внесением «Больверком» платы за предоставленную банковскую гарантию, что продиктовано исключительно неправомерным поведением самого общества.
Далее комитет по управлению муниципальным имуществом и жизнеобеспечению администрации Иркутского районного муниципального образования подал кассационную жалобу в Верховный Суд. Рассмотрев дело, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, в частности, напомнила, что при признании госконтракта ничтожной сделкой считается, что работы выполнялись или должны были выполняться в отсутствие госконтракта и не порождали у исполнителя право требовать оплаты соответствующего предоставления. Следовательно, в отсутствие контракта, заключенного по результатам конкурентных процедур, вопрос о взыскании убытков рассматривается по общим правилам ст. 15 ГК РФ с учетом правового регулирования оснований и последствий признания этой сделки недействительной. Признание сделки недействительной исключает возможность взыскания убытков по общим основаниям, предусмотренным ст. 393 ГК РФ.
Признавая подлежащим удовлетворению требование в части возмещения убытков в 8,7 млн руб. на основе судебных актов по делу № А40-60704/2024 о взыскании задолженности по банковской гарантии, нижестоящие суды не учли, что такая задолженность принципала образовалась за период после его одностороннего отказа от контракта в преддверии возбуждения дела о его банкротстве. «В результате судами не исследованы вопросы об условиях банковской гарантии в части исполнения обязанностей принципалом, направленных на прекращение банковской гарантии, в случае прекращения основного обязательства, а также в случае ухудшения или угрозы ухудшения его финансового состояния», – заметил ВС.
Принципал не вправе требовать возмещения своих убытков в виде платежей по банковской гарантии, когда, утратив интерес к исполнению контракта и отказавшись от него, не принял соответствующих мер к своевременному прекращению действия договора банковской гарантии. Нижестоящими судами не проверено, какие разумные меры должны и могли были быть приняты «Больверком», находящимся в процедуре конкурсного производства, при предъявлении гарантом к нему требования об уплате комиссии по банковской гарантии, для уменьшения размера убытков в указанной части, и какие меры действительно были им приняты, в том числе оспаривался ли размер суммы банковской комиссии, заявлялось ли о применении положений ст. 199 ГК РФ, ставился ли вопрос о привлечении к участию комитета в обособленном споре относительно спорной суммы.
Кроме того, нижестоящие инстанции не установили форму и степень вины каждой из сторон спорного правоотношения в образовании предъявленных к взысканию сумм. При оценке формы и степени вины муниципального заказчика судами не учтено, что торги были проведены в публичных интересах, во исполнение правительственной федеральной целевой программы «Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории на 2012–2020 гг.». Также не проверено, в пределах каких сроков должны проводиться торги с учетом периода их субсидирования, возможно ли было в обозначенные сроки подготовить до проведения торгов всю разрешительную документацию, какие меры для этого были приняты, имелась ли у муниципального заказчика возможность отказаться от проведения торгов при выявлении им признаков превышения полномочий на заключение контракта.
«Для оценки формы и степени вины обеих сторон ничтожного муниципального контракта судам необходимо было установить, знал или должен был знать истец, действуя разумно и осмотрительно, об основаниях его недействительности и, кроме того, какие меры были им приняты для проверки контрагента и законности заключаемой сделки, учитывая известные на стадии торгов факты об основаниях их проведения, субсидирования строительства со стороны бюджета субъекта РФ по признанному впоследствии недействительным межбюджетному соглашению и об особом месте выполнения работ, в отношении которого существует специальное законодательное регулирование, направленное на охрану озера Байкал, в том числе Федеральный закон от 1 мая 1999 г. № 94-ФЗ “Об охране озера Байкал”», – отмечено в определении ВС.
Кроме того, подрядчик не мог не знать об отсутствии разрешений на строительство объекта и вырубку зеленых и лесных насаждений на особо охраняемой природной территории федерального значения, технических условий и разрешения на временное присоединение объекта к сетям инженерно-технического обеспечения в соответствии с проектом организации строительства, а также решений о согласовании производства таких работ, об отсутствии предоставления для строительства двух земельных участков, а также при наличии на другом участке построек. Учитывая, что согласно проекту планировки и межевания территории размещение объекта включало в себя земли водного фонда и земли населенных пунктов, подрядчик, будучи профессиональным участником спорных правоотношений, должен был знать о необходимости решения собственника объекта федерального значения о предоставлении водного объекта в пользование в рамках п. 3, 5 ч. 2, ч. 3 ст. 11 Водного кодекса и просить его предоставления у заказчика на стадии участия в конкурентных процедурах.
В связи с этим ВС отменил судебные акты и отправил дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
Адвокат, партнер юридической компании a.t.Legal Андрей Торянников полагает, что ключевой акцент ВС РФ сделан на разграничении убытков, возникающих при нарушении действительного обязательства, и убытков, связанных с недействительностью сделки. «Муниципальный контракт был признан ничтожным, поскольку его заключение нарушило принципы бюджетного законодательства и порядок использования земель и акватории Байкала. В такой ситуации ВС прямо указал: применять ст. 393 ГК РФ нельзя, потому что эти позиции работают только тогда, когда контракт действителен и прекращен по основаниям исполнения/расторжения, а не аннулирован с момента заключения. По сути, суд вернул спор в плоскость ст. 15 ГК РФ и общего деликтного подхода, что требует совершенно иного стандарта доказывания. С практической точки зрения это определение ВС важно тем, что оно вновь подчеркивает: подрядчик, оказываясь в ситуации недействительности госконтракта, не может автоматически переносить на заказчика собственные расходы на банковскую гарантию. ВС прямо указал, что принцип независимости гарантии не создает у принципала “страховки” на случай недействительности основного договора, если он сам не предпринимал разумных действий для ограничения своих расходов», – заметил он.
Таким образом, как счел эксперт, ВС четко обозначил новую точку баланса: расходы на банковскую гарантию при ничтожном контракте – это не автоматическая ответственность заказчика, а результат оценки совокупной вины, добросовестности и поведения обеих сторон. «Для бизнеса это требует более тщательного due diligence перед участием в закупках и активной позиции при минимизации расходов, когда проект начинает “проседать” по правовым основаниям. Отдельно отмечу, что ВС впервые столь подробно разложил структуру ответственности сторон при ничтожном госконтракте, фактически сформировав комплексный чек-лист для судов: оценка осведомленности подрядчика о рисках; наличие у него профессиональных знаний; понимание особенностей охраняемой территории Байкала; обязательность проверки разрешительной документации; влияние субсидирования работ и межбюджетных соглашений. По сути, Суд выводит новую доктрину: профессиональный участник закупок обязан самостоятельно оценивать правовые риски сделки и несет часть ответственности за их реализацию, если они были объективно предсказуемы. На мой взгляд, это решение способно заметно повлиять на практику. Теперь подрядчики уже не смогут автоматически перекладывать на заказчика свои расходы при недействительности госконтракта. Муниципальные заказчики, в свою очередь, получают аргументированную защиту в ситуациях, когда спорные проекты реализуются в условиях сложного экологического режима или недостатка исходной документации», – подытожил Андрей Торянников.
Адвокат, партнер юридической фирмы Verba Legal Дмитрий Мальбин поддержал правовую позицию ВС РФ. «В этом деле фактически вопрос состоял в том, на основании какой именно нормы права истец вправе требовать возмещения убытков. Нижестоящие суды применили ст. 393 ГК РФ, которая регулирует вопросы возмещения убытков в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в то же время заключенный между истцом и ответчиком договор был признан недействительным. Это означает, что между сторонами не возникло соответствующее обязательство и не может идти речи об убытках, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. С учетом этого ВС закономерно указал, что в таком случае убытки могут быть взысканы на основании общих правил ст. 15 ГК РФ с учетом признания сделки недействительной», – пояснил он.
