Он указал, что заявитель фактически предлагает КС РФ решить вопрос о выборе норм права, применяемых в конкретном деле, учитывая технические характеристики мотоблока, которым управлял гражданин в состоянии опьянения
Как отметил один из экспертов «АГ», несмотря на отказ в принятии запроса к рассмотрению, определение КС выявило наличие ряда проблем как у судов, так и у органов ГИБДД, требующих исправления, иначе они приводят к ошибкам правоприменения в отношении обычных граждан. Другая считает, что в настоящее время в условиях изобилия электросамокатов, моноколес и прочих новшеств особенно важно внести дополнения в ПДД о том, что конкретно относится к транспортным средствам и что относится к понятию источника повышенной опасности.
Конституционный Суд вынес Определение № 1225-О/2025 по запросу мирового судьи по проверке конституционности ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, согласно которой управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния, влечет наложение административного штрафа в размере 45 тыс. руб. с лишением права управления ТС на срок от полутора до двух лет.
В конце июля 2024 г. гражданин Т. управлял бензиновым мотоблоком без государственного регистрационного знака с присоединенным к нему прицепом и обустроенным водительским местом. По требованию сотрудника ГИБДД движение Т. было остановлено, проведено его освидетельствование на состояние алкогольного опьянения, которое было выявлено показаниями средства измерения. При этом сотрудник ГИБДД определил мотоблок как самоходную машину (одноосный трактор), а Т. – как водителя, нарушившего требование п. 2.7 ПДД, запрещающего управлять ТС в состоянии опьянения. Таким образом, в действиях Т. были усмотрены признаки правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, в его отношении был составлен протокол. Далее начальник отделения ГИБДД передал материалы дела об административном правонарушении мировому судье.
Изучив материалы дела и ознакомившись с мнением специалиста, утверждавшего, что мотоблок, которым управлял Т., не является ТС согласно своим техническим характеристикам и целевому назначению, и рассмотрев ходатайство защитника о направлении запроса в Конституционный Суд, а также с учетом правоприменительной практики мировой судья пришел к выводу об отсутствии единообразного подхода в квалификации действий лица, управляющего мотоблоком. В связи с этим он направил в КС РФ запрос о проверке конституционности ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ, приостановив производство по делу.
В запросе мировой судья указал, что оспариваемое законоположение, предусматривающее административную ответственность за управление ТС водителем, находящимся в состоянии опьянения, действующее в системе норм о безопасности дорожного движения, содержит неясность в квалификации деяния лица, управляющего мотоблоком. Он заметил, что имеется неопределенность в вопросе о соответствии установленного данной нормой регулирования Конституции, поскольку оно позволяет органам ГИБДД отнести не подлежащее госрегистрации в установленном порядке и не требующее предоставления специального права на управление им техническое устройство к механическим ТС.
Изучив запрос, Конституционный Суд отказал в принятии его к рассмотрению со ссылкой на его недопустимость. При этом он напомнил, что право суда на обращение с запросом в КС РФ может быть реализовано лишь в случаях, когда у него имеются сомнения или возникает неопределенность в вопросе о соответствии Конституции подлежащего применению закона при рассмотрении конкретного дела. В то же время вопрос о том, какие именно законы и иные НПА подлежат применению при рассмотрении конкретного дела, решается исключительно самим судом, что вытекает из принципа самостоятельности судебной власти.
Как отметил КС, в запросе мирового судьи неконституционность ч. 1 ст. 12.8 КоАП усматривается им в связи с затруднениями в квалификации действий лица, управляющего мотоблоком в состоянии опьянения, которые, по мнению заявителя, вызваны неопределенностью содержания используемого в этой норме понятия «транспортное средство». Тем самым заявитель фактически предлагает Конституционному Суду решить вопрос о выборе норм права, применяемых в конкретном деле, учитывая технические характеристики мотоблока, которым управлял Т. в состоянии опьянения.
Между тем оспариваемая заявителем норма, находящаяся в нормативном единстве с иными положениями КоАП РФ и законодательства о безопасности дорожного движения, не препятствует мировому судье при рассмотрении дела об административном правонарушении оценить все имеющиеся доказательства в полном объеме для установления того, соответствует ли спорный мотоблок техническим характеристикам ТС, а действия Т. по управлению этим устройством – осуществлению функций водителя. Это вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, при разрешении конкретного дела. При этом доказательства по делу оцениваются судом не произвольно, а исходя из общего конституционного принципа подчинения суда только закону. «Тем более, как на это указывает в своем запросе заявитель, в его практике имеется рассмотренное ранее дело об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 “Невыполнение водителем транспортного средства требования о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения” КоАП РФ, в котором мировой судья пришел к выводу (с ним согласились вышестоящие суды), что конкретный мотоблок не подлежал отнесению к транспортным средствам; в связи с этим обстоятельством судья прекратил производство по данному делу по основанию отсутствия состава административного правонарушения», – отмечено в определении.
В нем также указано, что решение таких вопросов, как исследование технических характеристик мотоблока для целей его квалификации в качестве ТС, а также последующего выбора норм права, подлежащих применению в конкретном деле об административном правонарушении, не входит в полномочия КС РФ. Таким образом, запрос мирового судьи не может быть признан допустимым в соответствии с требованиями Закона о Конституционном Суде.
Как отметил адвокат Степан Корбут, КС РФ напомнил, что оценка доказательств является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, при разрешении конкретного дела. «При этом доказательства по делу оцениваются судом не произвольно, а исходя из общего конституционного принципа подчинения суда только закону. Тем самым запрос мирового судьи в КС об оспаривании конституционности ч. 1 ст. 12.8. КоАП РФ при рассмотрении дела об административном правонарушении в отношении гражданина Т. можно представить процессуально оправданным, так как последний избежал незаконного привлечения к административной ответственности. Так, в своем запросе мировой судья указал, что Т., находясь в состоянии алкогольного опьянения, управлял бензиновым мотоблоком, который согласно своим техническим характеристикам и целевому назначению не является ТС, не подлежит госрегистрации в установленном порядке и не требует предоставления специального права на управление им. То есть действия Т. по управлению этим устройством не могут соответствовать осуществлению функции водителя», – заметил он.
Однако, с другой стороны, по словам эксперта, при таком очевидном несоответствии фактических обстоятельств рассматриваемого события диспозиции ч. 1 ст. 12.8. КоАП РФ мировой судья не взял на себя ответственность самостоятельно прекратить это дело, что указывает на наличие устоявшихся проблем правоприменительной практики. «Также сложившаяся ситуация указывает на проявление недостаточной профессиональной грамотности со стороны сотрудника ГИБДД. Не допусти он данную ошибку, у суда и не возникло бы сомнений в оценки деяния Т. То есть определение КС выявило наличие ряда проблем как у судов, так и у органов ГИБДД, требующих исправления, иначе они приводят к ошибкам правоприменения в отношении обычных граждан», – резюмировал Степан Корбут.
Адвокат КА «А4» Екатерина Ельчанинова полагает, что рассматриваемый запрос мирового судьи фактически ставил под сомнение конституционность не ст. 12.8 КоАП РФ, а толкования п. 1.2 ПДД, а именно конкретизации определения понятия «транспортное средство». «В действующей редакции “Транспортное средство” определяется как “устройство, предназначенное для перевозки по дорогам людей, грузов или оборудования, установленного на нем”. Это очень размытое и общее понятие, позволяющее “повернуть дышло закона” в удобную правоприменителю сторону. На мой взгляд, в настоящее время в условиях изобилия электросамокатов, моноколес и прочих новшеств особенно важно внести дополнения в п. 1.2 ПДД, что конкретно относится к вышеуказанному термину и что же все-таки относится к понятию источника повышенной опасности, особенно учитывая, что в случае ДТП (неважно, есть ли вина у второго участника дорожного движения, если он не управлял источником повышенной опасности) он может непосредственно после инцидента получить выплату в рамках ОСАГО по здоровью, даже если у второго участника – владельца источника повышенной опасности не было действующего полиса ОСАГО. Если средство, на котором он передвигался, не будет относиться к понятию “транспортное средство”, то и к источнику повышенной опасности, разумеется, тоже», – отметила она.
В настоящее время, по словам эксперта, практика очень разнится: одни суды относят мотоблоки, моноколеса, самокаты и прочие девайсы к ТС, другие – нет. «В определении КС проглядывается нежелание давать официальное толкование термина “транспортное средство”, которое было бы очень актуально в связи с разнообразием практики по этому вопросу. Радует другое: мировой судья не стал “отмахиваться” от ходатайства защитника, как это обычно бывает. Он попытался разобраться в вопросе, который так важен и актуален в настоящее время. Мировой судья обратился за разъяснениями, хотя на практике это и не принято у судов. Значит, не все еще потеряно, когда-нибудь КС придется вернуться к этому вопросу, ну а практику создаем мы сами», – подытожила Екатерина Ельчанинова.
