Как указал суд, АП г. Москвы нарушила ст. 21, 23 КПЭА, объединив два дисциплинарных производства незадолго до рассмотрения первого из них и тем самым лишив привлекаемого к ответственности адвоката возможности подготовиться к заседанию квалификационной комиссии и реализовать свое право на защиту
В комментарии «АГ» истец выразил надежду, что у его оппонентов в судебном процессе, членов Квалифкомиссии и Совета АП г. Москвы, возникло законное чувство гордости, что именно в АП г. Москвы «вырос» такой адвокат. В пресс-службе АП г. Москвы указали, что решение суда не опровергает их принципиальную позицию: адвокатская деятельность несовместима с негласным сотрудничеством адвоката с органами, осуществляющими ОРД, а потому после получения и изучения полного текста апелляционного определения будет принято решение о дальнейших процессуальных действиях палаты.
4 декабря Московский городской суд оставил в силе решение первой инстанции, которым заключение Квалифкомиссии и решение Совета АП г. Москвы о прекращении статуса адвоката Алексея Коврижкина были признаны незаконными. Согласно решению Совета АПГМ, адвокат нарушил нормы Закона об адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката тем, что негласно сотрудничал с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, втайне от своих доверителей, а также участвовал в проводимом ФСБ России оперативно-розыскном мероприятии «оперативный эксперимент».
Решение о прекращении статуса адвоката
В период с 29 октября по 16 ноября 2018 г. втайне от своих доверителей К. и О. адвокат АП г. Москвы Алексей Коврижкин в ходе осуществления адвокатской деятельности негласно сотрудничал с ФСБ России. 19 и 20 ноября 2018 г. он принял участие в оперативно-розыскном мероприятии «оперативный эксперимент», и по его заявлению в отношении Т. и Д. было возбуждено уголовное дело по ч. 6 ст. 290 УК. Впоследствии адвокату П. стало известно, что Алексей Коврижкин, сотрудничая с оперативными сотрудниками ФСБ России, участвовал в ОРМ, связанных с подстрекательством к получению взятки, притом что Т. состоял в следственной группе по расследованию уголовного дела, в рамках которого проходили доверители Алексея Коврижкина.
6 февраля 2020 г. адвокат П. направил в Адвокатскую палату г. Москвы жалобу в отношении Алексея Коврижкина. 11 февраля президент палаты возбудил дисциплинарное производство, направив материалы дела на рассмотрение дисциплинарной комиссии.
15 июля 2020 г. Квалифкомиссия АП г. Москвы пришла к выводу о прекращении дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях (бездействии) Алексея Коврижкина нарушения норм законодательства об адвокатуре, включая КПЭА. Квалификационная комиссия отметила, что адвокатом был соблюден алгоритм поведения, предусмотренный Разъяснениями КЭС от 28 января 2016 г. № 01/16 «По вопросам применения п. 3.1 ст. 9 КПЭА», утвержденными Советом ФПА РФ 28 января 2016 г. Однако 27 августа 2020 г. Совет АП г. Москвы направил дисциплинарное производство в отношении Алексея Коврижкина в квалификационную комиссию для нового разбирательства.
1 октября от П. поступили дополнения к материалам дела – аудиозапись, того, как Алексей Коврижкин сообщает адвокату Кр. и своим доверителям о встрече с сотрудниками ФСБ, которые поручили ему спровоцировать следователей на разговор о получении ими взятки и расшифровать аудиозапись допроса. На следующий день президент АП г. Москвы возбудил новое дисциплинарное производство в отношении Алексея Коврижкина. 7 октября квалификационная комиссия объединила рассмотрение обеих жалоб в одно производство.
7 ноября 2020 г. Квалифкомиссия АП г. Москвы установила в действиях Алексея Коврижкина нарушения п. 3.1 ст. 9 КПЭА, п. 5 ст. 6 Закона об адвокатуре и Разъяснений КЭС от 28 января 2016 г. № 01/16. Рассматривая дисциплинарное производство, Совет АПГМ установил, что скрытым сотрудничеством с органами ФСБ явились действия, выразившиеся в предоставлении им информации, в том числе скрытно сделанных самим Алексеем Коврижкиным аудиозаписей, получении рекомендаций о дальнейших действиях и выполнении отдельных просьб об оформлении и предоставлении им дополнительных сведений. При этом совет указал на отсутствие в материалах дела доказательств того, что адвокат согласовывал свои действия с доверителями К. и О., и пришел к выводу, что имелась реальная угроза привлечения к уголовной ответственности К. и О. и отсутствовала возможность их участия в ОРМ. Кроме того, Совет добавил, что у Алексея Коврижкина не было оснований опасаться провокации со стороны Т. и Д.
Совет АП г. Москвы согласился с квалифкомиссией о нарушении Алексеем Коврижкиным п. 3.1 ст. 9 КПЭА, п. 5 ст. 6 Закона об адвокатуре и разъяснений КЭС от 28 января 2016 г. № 01/16. Решением от 29 октября 2020 г. совет применил меру дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката с правом допуска к сдаче квалификационного экзамена через два года.
Обжалование решения Совета АП г. Москвы
Не согласившись с решением совета, Алексей Коврижкин обратился в Хамовнический районный суд г. Москвы с иском, в котором просил признать его незаконным. В обоснование своих требований истец указывал, что объединение и рассмотрение второго дисциплинарного производства от 2 октября 2020 г. квалификационной комиссией являются нарушением ч. 2 ст. 23 КПЭА, поскольку рассмотрение дисциплинарного производства от 11 февраля 2020 г. было назначено на 7 октября 2020 г. При этом документы, обосновывающие жалобу П. от 1 октября 2020 г., были представлены только 5 октября, а разбирательство по объединенному дисциплинарному производству было проведено 7 октября, что лишило Алексея Коврижкина возможности подготовится к нему. По мнению истца, при принятии решения квалификационной комиссией был нарушен порядок назначения слушания, а доказательства, которые легли в основу решения совета и квалифкомиссии, были представлены с нарушением КПЭА, поэтому они являются незаконными.
Кроме того, Алексей Коврижкин отмечал, что он не заключал контракт на оказание конфиденциального содействия с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность. При этом положения ч. 5 ст. 6 Закона об адвокатуре и абз. 3 ст. 17 Закона об ОРД не означают, что в случае преступного посягательства со стороны должностного лица в отношении него какое-либо лицо, хотя и имеющее статус адвоката, не вправе обратиться с соответствующим заявлением в правоохранительные органы за защитой своих прав и свобод от данного преступного посягательства, в том числе и в органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, а также участвовать в раскрытии этими правоохранительными органами указанного преступного посягательства. Истец полагал, что его действия были направлены на предотвращение уголовного деяния со стороны сотрудников правоохранительных органов, а также на защиту себя от возможной провокации со стороны следователей. Иное толкование указанных норм законодательства не способствовало бы достижению максимально возможного справедливого баланса между частными и общественными интересами и деятельностью государства по защите его граждан от преступных посягательств, в том числе и со стороны должностных лиц.
Алексей Коврижкин указал, что согласно позиции Квалификационной комиссии и Совета АП г. Москвы ему не следовало обращаться в правоохранительные органы с заявлением против бывших следователей, а нужно было просто передать им требуемую денежную сумму за непривлечение К. к ответственности. Однако в таком случае он стал бы субъектом преступления по ст. 291 УК. Кроме того, ему также не следовало участвовать в «оперативном эксперименте» и фиксировать преступные действия следователей, однако без этого преступление не было бы выявлено и пресечено, а такие преступления выявляются только в ходе оперативно-розыскной деятельности.
Истец посчитал, что квалифкомиссия и совет вышли за пределы своих полномочий в оценке доказательств. Так, пояснил он, аудиозаписи по смыслу ст. 74, 79 и 83 УПК являются доказательствами по уголовному делу по обвинению Т. и Д. в совершении конкретного уголовного деяния, не имеющего отношения к уголовному делу, в рамках которого проходили его доверители. Поскольку дело рассматривается в Басманном районном суде г. Москвы, то их оценка и исследование фактически могут предопределить мнение суда и исход данного уголовного дела, а также повлиять на вынесение приговора. По мнению Алексея Коврижкина, жалоба адвоката П. была направлена на исключение собранных им доказательств и признания их недопустимыми.
Истец также отметил, что выводы Квалифкомиссии и Совета АПГМ о несогласовании его действий с доверителями, отсутствие реальной угрозы привлечения к уголовной ответственности К. и О. и возможности их участия в ОРМ не подтверждаются, а опровергается показаниями К. и протоколами допросов свидетелей. Он добавил, что мнение Совета Адвокатской палаты г. Москвы о таком негласном сотрудничестве, как запись разговоров и консультация с оперативным работником, не основано на законе. При этом, полагает Алексей Коврижкин, термин «негласное сотрудничество» в контексте ч. 5 ст. 6 Закона об адвокатуре не раскрывается, и его необходимо рассматривать в совокупности с понятиями, раскрытыми в Законе об ОРД, в котором определяется содержание оперативно-розыскной деятельности, осуществляемой на территории РФ, и закрепляется система гарантий законности при проведении оперативно-розыскных мероприятий. Таким образом, следует разделять два имеющиеся понятия: лица, сотрудничающие с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, и лица, оказавшие им помощь в раскрытии преступлений или установлении лиц.
Ссылаясь на ст. 6 и 18 Закона об ОРД, Алексей Коврижкин заметил, что адвокатам запрещается негласно сотрудничать с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, на конфиденциальной основе по контракту. Иных запретов Законы об ОРД и об адвокатуре не содержат. Факт участия при проведении оперативно-розыскных мероприятий, запись разговоров и консультация с сотрудниками не могут быть расценены как негласное содействие адвоката по контракту, поскольку законодатель в Законе об ОРД, выделил два этих понятия.
По мнению истца, Совет АПГМ выступил на стороне адвоката П. и подсудимых Т. и Д., что подтверждается мерой дисциплинарной ответственности. Кроме того, совет не принял во внимание, что его действия были направлены на оказание квалифицированной помощи доверителю и помогли избежать незаконного привлечения к уголовной ответственности, а также избежать ответственности за передачу взятки должностному лицу.
Суды двух инстанций отказали в иске, в отличие от кассации
Рассмотрев материалы дела, 19 июня 2023 г. Хамовнический районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении иска Алексея Коврижкина. Оставляя жалобу без удовлетворения, апелляция указала, что установление оснований, поводов и порядка привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности отнесено законодателем к компетенции органов адвокатского сообщества и вызвано необходимостью соблюдения принципов независимости и самоуправления адвокатуры.
Тогда Алексей Коврижкин обратился в кассацию. Он заметил, что суды первой и апелляционной инстанций не оценили доводы о несоразмерности примененной мере дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, а также не учли результаты профессиональной деятельности, стаж адвокатской деятельности, отсутствие дисциплинарных взысканий и отсутствие жалоб со стороны доверителей. Кроме того, при рассмотрении дела судом первой инстанции ответчик не обосновал, по какой причине в отношении истца невозможно было применить такие меры дисциплинарной ответственности адвоката, предусмотренные п. 6 ст. 18 КПЭА, как замечание и предупреждение.
Апелляция, указав на то, что установление оснований, поводов и порядка привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности отнесено законодателем к компетенции органов адвокатского сообщества и вызвано необходимостью соблюдения принципов независимости и самоуправления адвокатуры, по сути, ограничилась цитированием решения Совета АП г. Москвы от 31 октября 2020 г., не исследовав и не оценив доводы, оспаривавшие факт вмененного проступка и порядок применения самой строгой меры дисциплинарного воздействия, включая соблюдение принципа соразмерности данной меры ответственности тяжести проступка и учет данных о личности и отношению к исполнению профессиональных обязанностей. Суд апелляционной инстанции не высказал самостоятельных суждений по данному вопросу.
Таким образом, добавил адвокат, апелляционный суд ограничился формальным применением норм Закона об адвокатуре и КПЭА и при этом не учел, что в силу положений ст. 67, 71, 195–198 ГПК суд обязан исследовать по существу все фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а выводы суда о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными – они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости. В противном случае нарушаются задачи и смысл судопроизводства, установленные ст. 2 ГПК.
Услышав доводы Алексея Коврижкина, Второй кассационный суд общей юрисдикции направил дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
При повторном рассмотрении дела суд усмотрел нарушения
Изучив материалы дела, Хамовнический районный суд г. Москвы отметил, что АП г. Москвы нарушила процедуру осуществления дисциплинарного производства, последствием чего стало нарушение прав истца как участника дисциплинарного производства, повлиявшее на его результат. Он установил, что дополнения адвоката П. к материалам дисциплинарного производства не являлись поводом для возбуждения второго дисциплинарного производства, поскольку представляли собой дополнительные объяснения по первоначально поданной жалобе, а не жалобу, предусмотренную ст. 20 КПЭА, являющуюся поводом для возбуждения дисциплинарного производства. Следовательно, ответчиком допущено существенное нарушение ст. 20 КПЭА и прав истца в виде возбуждения в отношении Алексея Коврижкина дисциплинарного производства при отсутствии допустимого повода.
Суд заметил, что о возбуждении второго дисциплинарного производства Алексей Коврижкин был извещен 6 октября 2020 г., тогда как доказательства, обосновывающие жалобу П. от 2 октября 2020 г., были представлены в АП г. Москвы только 5 октября 2020 г., а заключение квалифкомиссией дано 7 октября 2020 г. Учитывая отсутствие доказательств предоставления истцу возможности ознакомления со всеми материалами второго дисциплинарного производства, ответчик нарушил ст. 21, 23 КПЭА, лишив истца возможности подготовится к заседанию квалифкомиссии и надлежащим образом реализовать свое право на защиту. Также не были представлены доказательства разъяснения истцу прав, предусмотренных ст. 23 КПЭА, при возбуждении второго дисциплинарного производства.
Кроме того, добавил суд, отсутствуют сведения о том, что при принятии в отношении истца решения о прекращении статуса адвоката ответчиком учитывались результаты профессиональной деятельности Алексея Коврижкина, его стаж адвокатской деятельности, отсутствие дисциплинарных взысканий, соблюден принцип соразмерности примененной меры дисциплинарной ответственности тяжести совершенного проступка и обстоятельствам его совершения, тогда как в силу действующего законодательства прекращение статуса адвоката является наиболее суровым наказанием, применяемым при отсутствии иных альтернатив. В итоге Хамовнический районный суд г. Москвы признал заключение Квалифкомиссии и решение Совета АП г. Москвы незаконными.
АП г. Москвы подала апелляционную жалобу, однако 4 декабря Московский городской суд оставил решение первой инстанции без изменений.
Комментарии сторон
В комментарии «АГ» Алексей Коврижкин отметил, что всегда с уважением относился к мнению своих коллег, даже если был не согласен с ними относительно оценки его действий. «Я прекрасно понимаю, что мы все люди и можем ошибаться в своих суждениях и действиях. Именно поэтому в нашей стране есть функционирующая судебная власть, которая выполняет свою работу и дает оценку нашим поступкам. После завершения моего четырехлетнего спора с Адвокатской палатой г. Москвы надеюсь, что у моих оппонентов в судебном процессе, членов Квалифкомиссии и Совета АП г. Москвы, возникло законное чувство гордости, что именно в АП г. Москвы “вырос” и набрался опыта такой адвокат, который может не только грамотно и ответственно отстаивать интересы своих доверителей, но и самозабвенно защищать самого себя, упорно и последовательно отстаивать свою точку зрения в судах Российской Федерации», − указал он.
Пресс-служба АП г. Москвы сообщила, что апелляционное определение Московского городского суда в палате еще не видели. При этом решение суда первой инстанции не опровергает по существу принципиальную позицию ответчика: адвокатская деятельность несовместима с негласным сотрудничеством адвоката с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность. После получения и изучения полного текста апелляционного определения будет принято решение о дальнейших процессуальных действиях палаты.
