Как отметил ВС, заранее договорившись об использовании иностранной валюты в качестве валюты долга, стороны ДКП принимают на себя риск возможного колебания курса валюты платежа – рубля при исполнении обязательств по договору
По мнению одного из экспертов «АГ», определение ВС РФ имеет очень существенное значение для развития правоприменительной практики, решающей вопросы компенсации убытков в связи с заключением замещающей сделки, притом что валютой как расторгнутого, так и замещающего контракта является иностранная валюта. Другая отметила, что участники договора могут согласовать любой порядок определения курса валюты, согласовать минимальную нижнюю и верхнюю границы курса на день оплаты, а также в любой момент найти взаимный компромисс, понимая, что валютные изменения существенны.
22 мая Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС25-619 по делу № А40-299210/2023, в котором разъяснил, что возникновение курсовой разницы является обычным предпринимательским риском сторон ДКП, заключенных в рамках лизинга.
В декабре 2022 г. индивидуальный предприниматель Ализаде Хатиф Али Оглы заключил с ООО «Газпромбанк Автолизинг» договор финансовой аренды. Предметом лизинга стал новый импортный автобус, его продавцом выступило общество «Транспортный центр». Срок лизинга составлял три года, общая сумма платежей превысила 12,8 млн руб. с НДС 20%, авансовый платеж составлял 967,5 тыс. руб., в том числе НДС 20 %.
В целях исполнения договора лизинга «Газпромбанк Лизинг» выкупил автобус у «Транспортного центра», который был уведомлен о том, что товар приобретается для передачи в финансовую аренду ИП. Общая стоимость товара составила 155,6 тыс. долларов США, включая НДС. По условиям заключенного сторонами ДКП при просрочке поставки имущества покупатель мог потребовать от продавца оплаты 0,1% пеней от стоимости непоставленного имущества за каждый день просрочки. Также предусматривалось, что стороны вправе требовать со стороны, нарушившей условия договора, возмещения убытков в полной сумме, сверх предусмотренной договором неустойки.
12 декабря ИП перечислил лизингодателю авансовый платеж по договору лизинга. Спустя два дня «Транспортный центр» выставил покупателю счет на оплату 100% стоимости автобуса. Далее «Газпромбанк лизинг» перечислил продавцу 9,8 млн руб., но 16 декабря «Транспортный центр» возвратило эту денежную сумму плательщику как ошибочно полученные средства. Затем предприниматель направил «Транспортному центру» требование о передаче товара по ДКП. Далее он повторно направил продавцу требование о передаче товара и уплате пеней за нарушение срока его поставки. Однако «Транспортный центр» не исполнил такие требования лизингополучателя.
Из-за просрочки передачи товара продавцом более чем на 15 календарных дней покупатель расторг 31 января 2023 г. ДКП в одностороннем порядке, уведомив продавца об этом с требованием выплатить ему пени за просрочку поставки в 0,1% от стоимости непоставленного имущества за каждый день просрочки начиная с 30 декабря 2022 г.
В конце февраля 2023 г. «Газпромбанк Лизинг» и ИП заключили соглашение о расторжении договора лизинга ввиду нарушения сроков поставки предмета лизинга со стороны продавца по ДКП, согласно которому на лизингодателя возлагается обязанность возвратить лизингополучателю сумму полученного от него по договору лизинга авансового платежа в 967 тыс. руб. в срок не позднее 30 рабочих дней со дня получения заявления о возврате денег. Впоследствии «Газпромбанк Лизинг» и предприниматель также заключили соглашение об уступке требования неустойки по ДКП, убытков в виде разницы между ценой имущества по расторгнутому договору поставки и ценой такого же имущества по новому договору поставки, который будет заключен с иным поставщиком в будущем, в рамках новой лизинговой сделки между цедентом и цессионарием. Цена уступки по указанному соглашению составляет одну тыс. руб., в том числе НДС. Уведомление о состоявшемся переходе к лизингополучателю всего объема прав (требований) покупателя по ДКП было направлено предпринимателем «Транспортному центру».
В середине мая 2023 г. ИП и «Газпромбанк Лизинг» заключили договор лизинга на приобретение автобуса у ООО «Инновационные технологии». Стоимость этого договора превысила 14,6 млн руб., включая НДС. Далее лизингодатель и продавец заключили ДКП автобуса стоимостью 159,3 тыс. долларов США, включая НДС. «Газпромбанк Лизинг» перечислил продавцу 20% от общей стоимости товара. Впоследствии стороны договора лизинга изменили график лизинговых платежей, а стороны ДКП внесли изменения в заключенный договор в части оплаты и спецификации товара. 18 мая покупатель перечислил «Инновационным технологиям» 80% от общей стоимости имущества и получил автобус, который далее был передан лизингополучателю.
Затем ИП Ализаде Хатиф Али Оглы обратился в суд с иском к «Транспортному центру» о взыскании 4,6 млн руб. убытков, 384 тыс. руб. пеней за нарушение срока передачи товара с 30 декабря 2022 г. по 6 февраля 2023 г. Истец указал, что цена купленного им автобуса у «Инновационных технологий», взамен сделки с ответчиком, выше на 4,6 млн руб.
Суд удовлетворил такой иск, а апелляция и кассация поддержали такое решение. Они согласились, что истец совершил замещающую сделку купли-продажи и ответчик должен возместить убытки, составляющие разницу между стоимостью товара по неисполненному ДКП и договору, заключенному взамен прежней сделки. Суды также отклонили возражения «Транспортного центра» о необходимости расчетов убытков в долларах США со ссылкой на то, что денежные средства в оплату цены товара по расторгнутой сделке перечислялись продавцу в рублях, как и денежные средства в оплату цены товара новому продавцу по совершенной взамен сделке.
Суды добавили, если считать убыток в виде разницы между долларовой ценой расторгнутого договора и долларовой ценой совершенной взамен сделки, убыток в валюте составит 3,7 тыс. долларов США, что значительно меньше действительной суммы причиненного покупателю убытка и свидетельствует о необъективности применения такого расчета в этом конкретном случае. Они также отклонили довод ответчика о необходимости расчета пеней за просрочку передачи товара в долларах США, а не в российских рублях, поскольку с момента перечисления в пользу продавца рублевого эквивалента долларовой цены договора цена товара по п. 2.1 ДКП была зафиксирована в рублях, поэтому в рублях должен производиться расчет начисленных по договору пеней.
Изучив кассационную жалобу «Транспортного центра» и материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда напомнила, что возмещение убытков как мера ответственности носит компенсационный характер. При этом объективная сложность доказывания убытков и их размера, равно как и причинно-следственной связи, не должна снижать уровень правовой защищенности участников экономического оборота при необоснованном посягательстве на их права. При расторжении договора кредитор вправе требовать возмещения издержек, понесенных в связи с нарушением контрагентом своего обязательства, в том числе расходов на совершение замещающей сделки, а также неполученного дохода, который кредитор должен был бы получить, если бы должник исполнил свои обязательства надлежащим образом.
В этом деле, заметил ВС, «Транспортный центр» последовательно утверждал, что стороны по ДКП установили валюту договоров в долларах США. В силу ст. 140 и 317 ГК РФ при рассмотрении споров, связанных с исполнением денежных обязательств, следует различать валюту, в которой денежное обязательство выражено, и валюту, в которой это денежное обязательство должно быть исполнено. В денежном обязательстве может быть предусмотрено, что оно подлежит оплате в рублях в сумме, эквивалентной определенной сумме в иностранной валюте. В этом случае уплачиваемая в рублях сумма определяется по официальному курсу соответствующей валюты на день платежа, если иной курс или иная дата его определения не установлены законом или соглашением сторон. При удовлетворении судом требований о взыскании денежных сумм, которые в соответствии с п. 2 ст. 317 ГК подлежат оплате в рублях в сумме, эквивалентной определенной сумме в иностранной валюте или в условных денежных единицах, в резолютивной части судебного акта должны содержаться: указание на размер сумм в иностранной валюте и об оплате взыскиваемых сумм в рублях; ставка процентов или размер неустойки, начисляемых на эту сумму; дата, начиная с которой производится их начисление, дата или момент, до которых они должны начисляться; точное наименование органа или юрлица, устанавливающего курс, на основе которого должен осуществляться пересчет иностранной валюты или условных денежных единиц в рубли; указание момента, на который должен определяться курс для пересчета в рубли. Стороны вправе в соглашении установить курс пересчета иностранной валюты в рубли или установить порядок определения такого курса. Если законом или соглашением сторон курс и дата пересчета не установлены, суд указывает, что пересчет осуществляется по официальному курсу на дату фактического платежа.
В рассматриваемых договорах, как заметил ВС, валютой долга по обоим ДКП является доллар США, а валютой платежа – рубль. Соответственно, заранее договорившись об использовании иностранной валюты в качестве валюты долга, стороны приняли на себя риск возможного колебания курса валюты платежа – рубля как в одну, так и в другую сторону при исполнении обязательств по договору. Следовательно, возникновение курсовой разницы является их обычным предпринимательским риском. Однако нижестоящие суды необоснованно посчитали правомерным расчет исковых требований в размере убытков, исходя из разницы сумм, уплаченных лизингодателем в рублях в пользу поставщиков.
Кроме того, ВС не поддержал примененный нижестоящими инстанциями подход в части удовлетворения иска о взыскании неустойки в полном объеме. Из материалов дела следует, что суды взыскали с ответчика в пользу истца неустойку, начисленную с 30 декабря 2022 г. по 6 февраля 2023 г. в связи с неисполнением в установленный срок обязанности по передаче товара по ДКП. При этом судами не учтено, что «Транспортный центр» получил от «Газпромбанк Автолизинг» уведомление о расторжении ДКП 31 января 2023 г. Кроме того, оплата продавцом возвращена покупателю на следующий день после получения денежных средств с указанием на их ошибочное получение. Таким образом, судам следует установить дату прекращения действия договора и период нахождения поставщика в просрочке.
Верховный Суд также напомнил, что законные или договорные проценты на сумму денежного обязательства, выраженного в соответствии с п. 2 ст. 317 ГК РФ, начисляются на сумму в иностранной валюте или условных денежных единицах, выражаются в этой валюте и взыскиваются в рублях по правилам указанной нормы. Аналогичные правила применяются при начислении и взыскании неустойки. Эта правовая позиция применима и в том случае, если неустойка начисляется за нарушение денежного обязательства, но ее размер зависит от цены договора, выраженной в иностранной валюте. В связи с этим ВС отменил судебные акты и вернул дело на новое рассмотрение в первую инстанцию.
По мнению адвоката МКА «ВМ-право» Юниса Дигмара, определение ВС РФ имеет очень существенное значение для развития правоприменительной практики, решающей вопросы компенсации убытков в связи с заключением замещающей сделки, притом что валютой как расторгнутого, так и замещающего контракта является иностранная валюта. «Основной вопрос, который вызывает трудности при разрешении подобных споров, – это колебания курса национальной валюты, что может вызвать увеличение суммы убытков у стороны, которая была вынуждена расторгнуть договор в связи с просрочкой контрагента, даже в случае, если, к примеру, совокупный объем денежного обязательства в иностранной валюте остался неизменным как в первоначальном, так и в замещающем контракте. Безусловно, с точки зрения доктрины и разъяснений, изложенных в Постановлении Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса РФ об обязательствах и их исполнении», это определение ВС не вызывает вопросов и вполне обоснованно», – считает он.
Тем не менее, по словам эксперта, необходимо понимать, что при изложенном ВС подходе не всегда будет соблюдаться принцип полного возмещения убытков, что вряд ли можно признать обоснованным в отношении потерпевшей стороны даже со ссылкой на добровольное принятие ею предпринимательского риска. «В указанной ситуации, полагаю, было бы целесообразным определить сумму убытков в валюте контракта, но в пересчете по официальному курсу на одну из релевантных дат (заключения основного или замещающего договора, подачи искового заявления о взыскании убытков или вынесения судом решения об их взыскании) в зависимости от того, в какую из указанных дат сумма убытков в пересчете с валюты долга на рублевый эквивалент наиболее приближена к реальной сумме убытков в национальной валюте. Подобный гибкий подход позволил бы в наибольшей степени соблюсти вышеуказанный принцип полного возмещения убытков, притом, что в большинстве случаев имущественная сфера предпринимателя уменьшается именно на соответствующую сумму национальной валюты», – резюмировал Юнис Дигмар.
Партнер АБ г. Москвы «Павел Хлюстов и Партнеры» Яна Чернобель отметила, что в этом деле Верховный Суд обратил внимание на то, что колебание курса валюты является обычным и предсказуемым предпринимательским риском. «Занятая Экономколлегией ВС РФ позиция свидетельствует о том, что если стороны согласовали в качестве валюты долга (то есть той валюты, в которой выражено денежное обязательство) не российский рубль, то одна из сторон не может в одностороннем порядке отказаться от этого условия и обязана соблюдать его, даже если произошли существенные валютные скачки. Это относится и к порядку определения убытков, связанных с таким договором: при расчете убытков суды исходят из валюты долга, а не из валюты платежа. Неоднократно российские предприниматели становились “заложниками” волатильности российского рубля. Это вызвано, безусловно, не их некомпетентностью, а тем, что мир имущественного взаимодействия часто выходит за пределы границ одного государства и заключать только рублевые договоры является просто невозможным», – отметила она.
В рассматриваемом деле, как отметила эксперт, лизингодатель приобретал для лизингополучателя автобус китайского производства, что свидетельствует о том, что отношения были осложнены иностранным элементом и в цепочке продавец – покупатель конечная оплата и приобретение у китайского продавца производились не в рублях, а в иностранной валюте. «Иными словами, с экономической точки зрения маловероятно, что стороны могли бы покрыть риск колебания валюты, поскольку российский покупатель – непосредственный контрагент китайской компании будет производить оплату исходя из цены автобуса в иностранной валюте. Хотя, безусловно, с гражданско-правовой точки зрения участники договора могут согласовать любой порядок определения курса валюты, согласовать минимальную нижнюю и верхнюю границы курса на день оплаты, а также в любой момент найти взаимный компромисс, понимая, что валютные изменения были существенными», – полагает Яна Чернобель.
