Суд пояснил, что учреждение вправе предоставить имущество во временное владение или пользование как на основании п. 14 ч. 1 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, так и на основании ч. 3.4 ст. 17.1 данного Закона, а иное приведет к нарушению прав осужденных
Одна из экспертов «АГ» посчитала очень значимым то, что Верховный Суд разрешил вопрос о расходящемся толковании положений ст. 17.1 Закона о защите конкуренции. Другая отметила, что Верховный Суд фактически разъясняет положения Закона о защите конкуренции, разграничивая основания передачи имущества во временное пользование по п. 14 ч. 1 ст. 17.1 и по ч. 3.4 ст. 17.1 данного Закона как самостоятельные, и, соответственно, имплицитно указывая, что последняя не является специальной нормой по отношению к ч. 1 указанной статьи.
12 ноября Верховный Суд вынес Определение № 302-ЭС23-19563 по делу № А78-5932/2022, в котором пояснил нюансы предоставления учреждениями уголовно-исполнительной системы госимущества во временное владение или пользование иным организациям.
За ФКУ «Лечебное исправительное учреждение № 4» УФСИН по Забайкальскому краю на праве оперативного управления закреплены помещения № 63 и 64 общей площадью 17,9 кв. м. 23 апреля 2021 г. учреждение и АО «Предприятие уголовно-исполнительной системы «Главное промышленно-строительное управление» заключили договор о безвозмездном пользовании этих помещений для обеспечения прав осужденных и лиц, содержащихся под стражей, на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости. В связи с реорганизацией предприятия 1 февраля 2022 г. стороны заключили дополнительное соглашение к договору, которым изменены наименование и реквизиты ссудополучателя.
Заместитель прокурора Забайкальского края, выступающий в интересах неопределенного круга лиц и Российской Федерации в лице УФСИН по Забайкальскому краю, обратился в арбитражный суд с иском к учреждению и предприятию о признании недействительным (ничтожным) договора безвозмездного пользования объектом нежилого фонда от 23 апреля 2021 г. и применении последствий его недействительности, поскольку договор был заключен с нарушением требований Закона о защите конкуренции, а именно − без проведения торгов.
Руководствуясь ст. 12, 157.1, 166, 168, 214, 296, 298, 422 ГК, п. 14 ч. 1, п. 3 ч. 3, ч. 3.4 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, ст. 27, 35 Закона о прокуратуре РФ, ст. 5 Закона об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы, суд отказал в удовлетворении заявленного требования. Он исходил из отсутствия оснований для признания договора недействительным, как правомерно заключенного без проведения торгов. Апелляция поддержала данные выводы.
Применив положения ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, кассация пришла к выводу, что заключение договора безвозмездного пользования в отношении государственного имущества федеральных казенных учреждений уголовно-исполнительной системы может быть осуществлено без проведения торгов только при совокупном выполнении требований, указанных в ч. 3.4 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, которая регулирует вопрос заключения договоров аренды, договоров безвозмездного пользования именно в отношении государственного имущества федеральных казенных учреждений уголовно-исполнительной системы, не содержит отсылок к исключениям, содержащимся в ч. 1 ст. 17.1 данного Закона, и является специальной нормой по отношению к ч. 1 этой статьи. В связи с этим суд округа отменил судебные акты и удовлетворил требования прокурора.
Учреждение, предприятие и ФСИН России обратились с кассационными жалобами в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС отметила, что спорный объект закреплен за учреждением на праве оперативного управления, собственником имущества является Российская Федерация. Она напомнила, что учреждение и казенное предприятие, за которыми имущество закреплено на праве оперативного управления, владеют и пользуются этим имуществом в пределах, установленных законом, в соответствии с целями своей деятельности, назначением этого имущества и, если иное не установлено законом, распоряжаются имуществом с согласия собственника. В соответствии с ч. 1, 2 ст. 11 Закона об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы имущество уголовно-исполнительной системы находится в федеральной собственности и используется для осуществления поставленных перед уголовно-исполнительной системой задач. Право владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом уголовно-исполнительной системы от имени государства предоставляется федеральному органу уголовно-исполнительной системы, который принимает все необходимые меры по сохранению и рациональному использованию этого имущества.
Верховный Суд пояснил, что ФСИН России осуществляет полномочия собственника в отношении федерального имущества, переданного учреждениям и органам уголовно-исполнительной системы, предприятиям учреждений, исполняющих наказания, а также иным предприятиям, учреждениям и организациям, специально созданным для обеспечения деятельности уголовно-исполнительной системы в соответствии с законодательством РФ, в соответствии с абз. 12 подп. 2 п. 7 Положения о ФСИН, утвержденного Указом Президента РФ от 13 октября 2004 г. Постановлением Правительства РФ от 1 февраля 2000 г. № 89 утвержден Перечень видов предприятий, учреждений и организаций, входящих в уголовно-исполнительную систему, к которым относится предприятие.
ВС отметил, что согласно ч. 1 и 3 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции заключение договоров аренды, договоров безвозмездного пользования, договоров доверительного управления имуществом, иных договоров, предусматривающих переход прав владения или пользования в отношении государственного или муниципального имущества, может быть осуществлено только по результатам проведения торгов, за исключением установленных в ч. 1, 3.1, 3.2 и 9 ст. 17.1 данного Закона случаев. В п. 14 ч. 1 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции указано, что такие договоры могут быть заключены только по результатам проведения конкурсов или аукционов, за исключением предоставления прав владения или пользования на имущество, являющееся частью или частями помещения, здания, строения или сооружения, если общая площадь передаваемого имущества составляет не более чем 20 кв. м и не превышает 10% площади соответствующего помещения, здания, строения или сооружения, права на которые принадлежат лицу, передающему такое имущество. В силу п. 3 ч. 3 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции в порядке, предусмотренном ч. 1 этой статьи, осуществляется заключение договоров аренды, договоров безвозмездного пользования, иных договоров, предусматривающих переход прав владения или пользования в отношении государственного или муниципального недвижимого имущества, которое принадлежит на праве хозяйственного ведения либо оперативного управления государственным или муниципальным унитарным предприятиям.
Верховный Суд указал: суды первой и апелляционной инстанций установили, что на момент заключения договора спорное имущество было передано предприятию, которое входило в уголовно-исполнительную систему и находилось в ведомственном подчинении ФСИН России, одной из целей которого являлось удовлетворение потребностей уголовно-исполнительной системы РФ в товарах, работах и услугах, что не оспаривалось сторонами. Первая инстанция и апелляция, проанализировав положения ст. 17.1 Закона о защите конкуренции в их системной взаимосвязи, установили факт согласования учреждением совершения сделки с уполномоченным органом, не ставившим под сомнение действительность сделки. По мнению ВС, суды, придя к выводу, что спорные отношения не могут быть урегулированы положением ч. 3.4 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, предусматривающей заключение договоров безвозмездного пользования (аренды) в отношении государственного имущества федеральных казенных учреждений уголовно-исполнительной системы лишь в случае признания конкурса или аукциона на право заключения соответствующего договора несостоявшимся и именно для размещения производства с привлечением труда осужденных, а также о соблюдении ответчиками при заключении договора условия п. 14 ч. 1 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, обоснованно отказали в удовлетворении иска прокурора.
Как указал Верховный Суд, суды приняли во внимание цели и задачи предприятия, входившего в уголовно-исполнительную систему, специальные требования к режиму, предъявляемые к местам лишения свободы. Таким образом, пояснил ВС, учреждение вправе предоставить имущество во временное владение или пользование как на основании п. 14 ч. 1 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, так и на основании ч. 3.4 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции. Иное толкование данных положений Закона о защите конкуренции приведет к нарушению прав осужденных на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости по безналичному расчету за счет средств, заработанных в исправительном учреждении, а также за счет получаемых пенсий, пособий и переводов денежных средств.
В итоге Верховный Суд отменил постановление кассации и оставил в силе судебные акты судов первой и апелляционной инстанций.
Юрист OrlovaErmolenko Наталья Слепых посчитала очень значимым для практики то, что Верховный Суд разрешил вопрос о расходящемся толковании положений ст. 17.1 Закона о защите конкуренции. «Камнем преткновения анализируемого дела в очередной раз стало верное определение подлежащих применению положений ст. 17.1 Закона о защите конкуренции. Действительно, из ч. 1 указанной статьи следует, что по общему правилу передача прав владения или пользования государственным или муниципальным имуществом может быть осуществлена только по итогам конкурентных процедур определения контрагента, за исключением прямо поименованных случаев. При этом ч. 3.4. ст. 17.1 определяет порядок заключения договоров безвозмездного пользования в частном случае – только для имущества федеральных казенных учреждений уголовно-исполнительной системы, закрепляя условия, кумулятивное наличие которых допускает передачу прав на такое имущество без проведения конкурентных процедур по определению контрагента. Именно на этой почве разошлись позиции судов первой, апелляционной инстанций и не согласившейся с ними кассационной инстанции», − отметила она.
Эксперт добавила, что суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что ч. 3.4. ст. 17.1 Закона о защите конкуренции должна применяться только в случае, когда конкурсная процедура уже была проведена, но признана несостоявшейся и целью заключения договора ссуды является размещение производства с привлечением труда осужденных, что нерелевантно для разрешаемого спора. Следовательно, применяться должно общее правило ч. 1 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции с необходимыми исключениями. «Суд кассационной инстанции, напротив, исходил из того, что применению подлежит именно ч. 3.4. ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, как специальная по отношению к ч. 1 указанной статьи, поскольку ею регулируются правила распоряжения особым имуществом – находящимся под контролем субъектов уголовно-исполнительной системы. В самом деле, прочтение положений ст. 17.1 Закона о защите конкуренции располагает к формированию и закреплению уже существующих разнящихся позиций в судебной практике по поводу соотношения правил, сформулированных в ее первой и последующих частях относительно необходимости или ее отсутствия в проведении конкурсных процедур», − указала она.
По мнению Натальи Слепых, Верховный Суд дал очень важное разъяснение: в обозначенных частях ст. 17.1 Закона о защите конкуренции не нужно искать общую и специальную норму, поскольку они являются самостоятельными по отношению друг к другу безотносительно к субъекту, распоряжающемуся государственным или муниципальным имуществом, а при определении конкретной части ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, подлежащей применению, нужно исходить из условий заключения договора, особенностей имущества, права на владение или пользование которым передаются, а также целей его использования ссудополучателем (арендатором).
Генеральный директор Тендерного агентства «Концепт» Мария Изварина отметила, что Верховный Суд фактически разъясняет положения Закона о защите конкуренции, разграничивая основания передачи имущества во временное пользование по норме п. 14 ч. 1 ст. 17.1 и по норме ч. 3.4 ст. 17.1 данного Закона как самостоятельные, и, соответственно, имплицитно указывая, что последняя не является специальной нормой по отношению к ч. 1 указанной статьи. «Невозможность применения ч. 3.4 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции в рассматриваемом случае очевидно и не оспаривалась истцом в связи с отсутствием необходимых условий применения для данной нормы: признания аукциона или конкурса несостоявшимся и цели передачи имущества для размещения производства с привлечением труда осужденных. Однако основание передачи имущества во временное пользование по п. 14 ч. 1 ст. 17.1 Закона о защите конкуренции, являясь самостоятельной нормой, правомерно применено ссудодателем в данном случае», − полагает она.
Кроме того, добавила Мария Изварина, Верховный Суд отдельно указывает на факт согласования учреждением совершения сделки с уполномоченным органом, не ставившим под сомнение действительность сделки.
