При повторном рассмотрении дела апелляция пришла к выводу, что первая инстанция создала необходимые условия для ограждения присяжных заседателей от незаконного воздействия сторон и обеспечила беспристрастность коллегии и вынесенного вердикта
В комментарии «АГ» защитник рассказал, что на втором круге рассмотрения отсутствовал потерпевший, так как он подписал контракт с ВС РФ и находился в зоне СВО, что создало трудности в реализации стратегии, к тому же обвинитель упорно пыталась довести до сведения присяжных, где именно потерпевший находится, полагая, что это дает какие-то преимущества.
Как стало известно «АГ», 12 августа Амурский областной суд оставил в силе повторно вынесенный оправдательный приговор на основании вердикта присяжных в отношении женщины, обвинявшейся в покушении на убийство. Защитник оправданной по назначению, адвокат Олег Никулин, рассказал о нюансах этого дела.
Присяжные оправдали женщину
По версии следствия, вечером 11 декабря 2022 г. Г. находилась в своем доме, где распивала с Е. и его матерью Ч. спиртное на кухне. В какой-то момент между Г. и Е. возник конфликт, причиной которого послужили отказ Е. покидать дом, а также отказ вступить в интимные отношения с Г. От взаимных оскорблений они перешли к борьбе, в ходе ссоры, как посчитало следствие, Г. взяла со стола нож и нанесла Е. не менее пяти ударов в грудь, живот и шею. Несмотря на это и благодаря вовремя оказанной Ч. и сотрудниками больницы первой медицинской помощи, Е. выжил.
В связи с произошедшим было возбуждено уголовное дело в отношение Г., ей было предъявлено обвинение по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, то есть в покушении на умышленное причинение смерти другому человеку, которое не было доведено до конца по не зависящим от нее обстоятельствам.
Дело рассматривал Сковородинский районный суд Амурской области с участием присяжных заседателей. В прениях адвокат Олег Никулин настаивал на том, что Г. сама стала жертвой преступного поведения Е. – тот устроил скандал со своей матерью, угрожая той сексуальным насилием, в том числе в извращенной форме, и Г. заступилась за знакомую. Он указал, что его подзащитная попыталась вытолкнуть Е. из своего дома, тогда тот стал бить ее – следы побоев были зафиксированы позднее.
Адвокат обратил внимание и на поведение Ч., когда на место приехала скорая помощь. Так, со слов приехавшего фельдшера, Ч. не выкрикивала в адрес Г. слова о том, что последняя «зарезала сына», не называла ее нимфоманкой или растлительницей, о чем указывала сторона обвинения. Наоборот, женщины общались шепотом, Ч. вела себя рассудительно и спокойно, при этом она предлагала выбросить нож в печь, при этом Г. находилась в шоке. «Обвинение предлагает поверить в то, что перед нами какая-то нимфоманка. Причем, если она не добивается от своего партнера взаимности или ответа, она молча бросается на него с ножом, кромсает его, пытаясь убить», – указывал Олег Никулин.
Защитник заметил, что, по мнению стороны обвинения, Е. оказал активное сопротивление, поэтому его не убили. Между тем потерпевший указывал, что при выходе из дома почувствовал удары в шею и спину, что-то потекло, он потерял сознание. Значит, никакого сопротивления он не оказывал. Кроме того, обвинение утверждало, что Е. спасся тем, что смог сбежать, однако он остался в доме Г., куда и вызвали «скорую помощь».
В итоге 22 марта 2024 г. суд на основе вердикта присяжных оправдал Г. в связи с непричастностью к совершенному преступлению, за ней было признано право на реабилитацию.
Апелляция посчитала, что дело рассматривалось с нарушениями
Государственный обвинитель обратился с апелляционным представлением в Амурский областной суд, в котором просил отменить приговор и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство. Он указал, что в нарушение ч. 3 ст. 328 УПК РФ кандидат № 7, вошедшая в основной состав коллегии присяжных заседателей, участвовавших в принятии решения по делу, скрыла сведения о знакомстве с подсудимой. Кроме того, прокурор отмечал, что в ходе судебного разбирательства сторона защиты систематически оказывала незаконное воздействие на присяжных заседателей, сообщая не подлежащие исследованию в их присутствии фактические обстоятельства, касающиеся процессуальных и иных вопросов, разрешение которых не входит в компетенцию присяжных заседателей, а также данные, характеризующие личности подсудимой, потерпевшего, допуская при этом порочащие его высказывания.
Кроме того, прокуратура указывала, что коллегия присяжных заседателей не могла быть объективной при вынесении вердикта, поскольку дочь подсудимой – свидетель № 5 работает в сфере образования, где также работают трое из присяжных заседателей, знакомых друг с другом. Гособвинитель настаивал, что при вынесении вердикта была нарушена тайна совещательной комнаты, так как судебный пристав открыл дверь совещательной комнаты и что-то сказал присяжным заседателям.
В свою очередь, потерпевший в апелляционной жалобе отмечал, что сторона защиты, очерняя его в глазах присяжных заседателей, доводила информацию о якобы его неправильном образе жизни и употреблении алкоголя. Он просил отменить оправдательный приговор и вернуть дело на новое судебное разбирательство.
Проверив материалы уголовного дела, апелляция отметила, что председательствующий во исполнение положений ч. 3 ст. 338 УПК разъяснил кандидатам в присяжные заседатели обязанность правдиво отвечать на задаваемые вопросы, а также представлять необходимую информацию о себе и об отношениях с другими участниками процесса. После этого при формировании коллегии присяжных заседателей кандидатам задавались вопросы, направленные на установление обстоятельств, которые могли повлиять на принятие ими решения по делу, в том числе о знакомстве с кем-либо из кандидатов в присяжные заседатели с подсудимой. Указанные сведения могли быть использованы для реализации каждой из сторон права на мотивированный и немотивированный отвод кандидатов в присяжные заседатели. Однако кандидат № 7, вошедший впоследствии в основной состав коллегии присяжных заседателей, скрыла интересующую сторону обвинения информацию о знакомстве с Г., с которой она училась в одном классе.
Эти обстоятельства не оспаривались стороной защиты и подтверждались заявлением Г., сделанным в ходе судебного разбирательства при обращении ею к присяжной № 7 за подтверждением сообщенных ею сведений в ходе допроса. В этой связи суд апелляционной инстанции признал обоснованным довод апелляционного представления о том, что сторона обвинения была лишена возможности в полной мере воспользоваться своим правом на заявление отводов кандидатам в присяжные заседатели, которые непосредственно принимали участие в вынесении вердикта.
Как заметил областной суд, положения ст. 334, ст. 335, ч. 1 ст. 389.25 УПК перед началом судебного заседания были разъяснены председательствующим всем участникам процесса. Между тем сторона защиты неоднократно нарушала эти требования закона, а председательствующий не всегда пресекал незаконное воздействие на присяжных заседателей.
Так, в нарушение положений УПК о недопустимости доведения до присяжных заседателей сведений, способных вызвать их предубеждение в отношении участников процесса, в судебном заседании в ходе допроса подсудимая, отрицая мотив преступления, в совершении которого она обвиняется, в присутствии присяжных заседателей фактически заявляла о наличии у нее детей и внуков, что сам потерпевший для нее как ребенок, в связи с чем она не могла совершить те действия, в которых обвиняется. Продолжая избранную тактику дискредитации стороны обвинения, в частности потерпевшего, защитник неоднократно задавал ему вопросы о количестве выпитого спиртного, об отношении к алкоголю и норме употребления алкоголя.
Также, как указала апелляция, продолжая представлять в глазах присяжных заседателей потерпевшего как лицо, неконтролирующее свои действия в сильном состоянии алкогольного опьянения, защитник заявил присяжным, что потерпевшего в день событий сопровождала мать, чтобы он в состоянии опьянения «не творил глупостей». Подсудимая и свидетель № 5, являющаяся ее дочерью, неоднократно сообщали унижающие и порочащие сведения о потерпевшем. Свидетель № 5 также сообщила присяжным, что слышала как о потерпевшем говорили о том, что он не умный и не адекватный человек.
Апелляционный суд указал, что председательствующий судья не во всех случаях реагировал на допущенные стороной защиты нарушения, не всегда своевременно разъяснял, а в некоторых случаях и вовсе не разъяснял присяжным заседателям, что они не должны принимать во внимание доведенную до них в нарушение закона информацию. Систематичность данных нарушений не могла не оказать влияние на оценку коллегией присяжных заседателей представленных сторонами доказательств. Таким образом, посчитал суд, стороной защиты было оказано незаконное воздействие на формирование мнения присяжных заседателей, которое в своей совокупности повлияло в конечном итоге на содержание ответов присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы, а, следовательно, на вынесение объективного вердикта.
Таким образом, 27 июня 2024 г. Амурский областной суд удовлетворил апелляционное представление прокуратуры и апелляционную жалобу, отменив приговор и направив дело на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в суд первой инстанции.
Женщина была оправдана повторно, с чем согласилась апелляция
Повторное рассмотрение дела проходило без участия потерпевшего, который на тот момент подписал контракт с Вооруженными Силами для участия в СВО на территории Украины.
В прениях Олег Никулин заметил, что в ходе рассмотрения уголовного дела было установлено, что Е. категорически запрещалось пить крепкий алкоголь, поскольку в состоянии алкогольного опьянения он ведет себя буйно, агрессивно, не может контролировать свою речь и поступки. Его мать Ч. знала, что его нельзя оставлять без присмотра, поэтому старалась держать его рядом с собой, что периодически приводило к конфликтам между ними.
Адвокат назвал противоречивой версию Ч. о том, что именно Г. пригласила ее сына к себе с ночевкой, чтобы тот поколол ей дрова. Он пояснил, что данная версия опровергается ее же показаниями, данными в ходе следствия, и показаниями Е., а также ряда свидетелей, которые указали, что дрова имелись во дворе, в том числе наколотые. Изначально Е. говорил, что именно Г. растапливала печку, но в суде стал говорить об обратном, так как пытался оправдать свое присутствие в ее доме и доказать, что он не был нежеланным гостем. Кроме того, Олег Никулин обратил внимание присяжных на то, что в тот момент, когда Е. избивал Г., именно его мать находилась сзади него и именно оттуда пришлись все ножевые удары.
В итоге присяжные вновь вынесли оправдательный вердикт и 22 мая 2025 г. суд оправдал Г. в связи с непричастностью к совершенному преступлению. За ней было признано право на реабилитацию.
Прокуратура вновь подала апелляционное представление, в котором указала, что сторона защиты систематически доводила до присяжных заседателей сведения, не относящиеся к фактическим обстоятельствам дела и не подлежащие установлению присяжными. Так, в нарушение требований ст. 335, 334 УПК, несмотря на возражения прокурора, суд удовлетворил ходатайство стороны защиты о допросе свидетелей № 1 и № 2, показания которых не относятся к обстоятельствам, подлежащим доказыванию, поскольку они не были очевидцами преступления и не сообщили об его обстоятельствах. Кроме того, до присяжных неоднократно доводились сведения о том, что свидетель № 1 является сотрудником полиции. Так же сторона защиты доводила до сведения присяжных заседателей показания потерпевшего из протокола судебного заседания, данные им в ходе судебного следствия по предыдущему приговору от 22 марта 2024 г., отмененному апелляционным определением от 27 июня 2024 г. Аналогичные нарушения были допущены при допросе свидетеля № 6 (фельдшер ОСМП), когда защитник задавал вопросы относительно заполнения карты вызовов скорой медицинской помощи и качества оказания медпомощи потерпевшему, тем самым давая присяжным заседателям усомниться в компетентности данного медицинского работника.
Как обращала внимание прокуратура, защитник неоднократно задавал вопросы свидетелю Ч. о количестве выпитого ею и ее сыном Е. алкоголя, об отношении к алкоголю и норме употребления, представляя потерпевшего в глазах присяжных как лицо, неконтролирующее свои действия в состоянии алкогольного опьянения. После оглашения показаний подсудимой, данных на предварительном следствии и существенно противоречащих ее показаниям в суде, последняя пояснила, что она подписала протокол под давлением. Таким образом, до сведения присяжных заседателей доводись сведения, не входящие в их компетенцию.
Государственный обвинитель посчитал, что суд необоснованно отказал в ходатайстве о повторном допросе свидетеля Ч., поскольку после допроса подсудимой появились новые обстоятельства, которые необходимо было выяснить. Несмотря на имеющиеся противоречия, суд отказал в ходатайстве о просмотре видеозаписи очной ставки между Г. и потерпевшим. Кроме того, во время прений гособвинителя необоснованно прервал адвокат, тогда как в силу ст. 292 УПК только председательствующий вправе останавливать участвующих в прениях лиц.
Как заметил прокурор, ч. 5 ст. 338 УПК прямо предусматривает, что вопросный лист подлежит оглашению в присутствии присяжных заседателей и передается старшине присяжных, перед удалением в совещательную комнату присяжные заседатели вправе получить от председательствующего разъяснения по возникшим у них неясностям в связи с поставленными вопросами, не касаясь при этом существа возможных ответов на эти вопросы. Однако перед уходом в совещательную комнату старшина задала вопрос председательствующему: «Если на второй вопрос ответ будет “нет”, то на 3,4 вопросы можно не отвечать?», тем самым нарушила требования ст. 341 УПК. Гособвинение просило отменить приговор от 22 мая 2025 г. и направить уголовное дело на новое рассмотрение.
В возражениях на апелляционное представление Олег Никулин указал, что позиция стороны защиты сводилась к доказыванию альтернативной версии случившегося. Он подчеркнул, что защита вправе высказывать свои доводы и суждения по данному вопросу, при этом стремление в рамках предусмотренной законом процедуры убедить присяжных заседателей в невиновности подсудимой, довести до них свою позицию о недостаточности представленных обвинением доказательств, оспорить достоверность того или иного доказательства, в том числе обстоятельств, изложенных в показаниях потерпевшего, нельзя расценивать как оказание незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей, поскольку такое поведение защиты в состязательном процессе является способом реализации права на защиту от предъявленного обвинения. Особенности судебного следствия с участием присяжных заседателей, предусмотренные главой 42 УПК РФ, не содержат положений, ограничивающих право подсудимой приводить доказательства и доводы, опровергающие позицию стороны обвинения, в том числе свидетельствующие о своей непричастности к преступлению.
Олег Никулин отметил, что свидетели № 1 и № 2 значатся в списке лиц, подлежащих вызову в суд. Следствие установило, что им известны обстоятельства, имеющие значение по уголовному делу, и они были вызваны для дачи показаний в соответствии со ст. 56 УПК. Свидетели сообщили об известных им обстоятельствах, не давая оценку тем обстоятельствам, которые стали им известны в рамках рассматриваемого уголовного дела. То, что свидетель № 1 сообщил, что он знаком с потерпевшим в силу своей служебной деятельности, не свидетельствует об оказанном на присяжных воздействии, так как мотивы и обстоятельства такого знакомства никто не выяснял, и эти обстоятельства не стали предметом вопросов со стороны присяжных.
Защитник указал, что показания потерпевшего были оглашены по причине его неявки, поскольку тот находится на СВО. В соответствии со ст. 281 УПК отсутствие потерпевшего, если причины его неявки были признаны судом уважительными, позволяет оглашать его показания полностью, с учетом особенностей для рассмотрения уголовного дела с участием коллегии присяжных заседателей, так как лицо не может быть допрошено по обстоятельствам дела.
Также Олег Никулин пояснил, что не ставил под сомнение компетентность фельдшера скорой медицинской помощи свидетеля № 6, а задавал вопросы относительно обстоятельств произошедшего, оказания первой медицинской помощи и состояния потерпевшего.
Проверив материалы дела, Судебная коллегия по уголовным делам Амурского областного суда указала, что коллегия присяжных заседателей была сформирована с соблюдением требований ст. 326–329 УПК. Замечаний по процедуре формирования коллегии присяжных заседателей, а также заявлений о ее тенденциозности от участников судопроизводства не поступало. Данных о том, что кем-либо из присяжных заседателей были нарушены возложенные на них обязанности либо допущены действия и высказывания, позволяющие усомниться в их беспристрастности, протокол судебного заседания не содержит. Председательствующий судья, сохраняя объективность и беспристрастие, создал необходимые условия для осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, обеспечил равенство прав участников судебного разбирательства по представлению доказательств и заявлению ходатайств. Таким образом, сторона защиты имела равные процессуальные возможности по отстаиванию своих прав и законных интересов, чем при рассмотрении дела пользовалась.
Апелляция посчитала, что оснований для вывода о том, что присяжным были предоставлены недопустимые доказательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение вердикта, не имеется.
Вопреки доводам апелляционного представления, заметил областной суд, попытки подсудимой и ее защитника довести до сведения присяжных информацию, не имеющую отношение к делу, председательствующим судьей своевременно пресекались. При этом он обращал внимание присяжных заседателей на то, что такую информацию они не должны принимать во внимание при вынесении вердикта, в том числе сделал это в напутственном слове. Кроме того, председательствующий своевременно принимал меры к тому, чтобы до присяжных заседателей не была доведена информация, которая могла сформировать у них негативное или предвзятое отношение к потерпевшему. Также председательствующий обращал внимание подсудимой, что вопросы, касающиеся хода ее допросов на предварительном следствии, а именно то, что протоколы допросов она подписала под давлением, являются процессуальными вопросами и не могут быть доведены до сведения присяжных заседателей. Председательствующий разъяснял присяжным, что они не должны это учитывать при вынесении вердикта.
Областной суд заметил, что из содержания напутственного слова не усматривается, что председательствующий каким-либо образом нарушил принцип объективности и беспристрастности. Он указал, что вопреки доводам представления попытка защитника прервать гособвинителя была пресечена председательствующим, стороне обвинения было предложено продолжить речь.
Также апелляция пришла к выводу, что вопросный лист отвечает требованиям ст. 338, 339 УПК, поскольку он сформулирован в соответствии с предъявленным обвинением, с учетом результатов судебного следствия и выступлений участников процесса в прениях, после обсуждения вопросов сторонами. От стороны обвинения каких-либо замечаний по содержанию и формулировке вопросов не поступило. Содержание и формулировки вопросов, подлежащих разрешению, позволяли присяжным заседателям полно и всесторонне оценить представленные доказательства по делу и сделать вывод о виновности или невиновности подсудимой в инкриминируемом ей преступлении.
Как обратила внимание апелляция, в соответствии с ч. 5 ст. 338 УПК перед удалением в совещательную комнату присяжные заседатели вправе получить от председательствующего разъяснения по возникшим у них неясностям в связи с поставленными вопросами, не касаясь при этом существа возможных ответов на эти вопросы. Доводы представления о том, что, задав вопрос до удаления в совещательную комнату, старшина фактически озвучила вердикт присяжных заседателей, не вытекают из содержания вопроса и не подтверждаются протоколом судебного заседания. Обращение старшины присяжных заседателей к председательствующему с вопросом, касающимся порядка заполнения вопросного листа, имело место в присутствии сторон и не противоречило требованиям ч. 5 ст. 338 УПК. При этом разъясняемый вопрос не касался существа вердикта и носил технический характер. Вердикт вынесен присяжными заседателями в совещательной комнате, данных о нарушении которой в материалах дела не имеется.
В итоге Амурский областной суд оставил оправдательный приговор в отношении Г. без изменения, а апелляционное представление – без удовлетворения.
Комментарий защитника
В комментарии «АГ» Олег Никулин рассказал, что при ознакомлении с делом было принято решение выбрать судопроизводство с участием присяжных. «Было понятно, что рассмотрение уголовного дела судьей единолично не позволит стороне защиты добиться оправдания или переквалификации на менее тяжкое преступление. При первом круге рассмотрения дела председательствующим был судья-процессуалист, можно сказать педант, но эта педантичность обусловлена знанием закона и умением требовать его соблюдать. Тем удивительнее было, что апелляция поддержала доводы о дискредитации стороны обвинения защитником. Противоречивость показаний потерпевшего Е. и его матери, а также их поведение, находившихся в момент событий в состоянии опьянения, равно абсурдность мотива преступления – возможно, все в совокупности привело к вынесению оправдательного вердикта», – рассказал он.
Как отметил Олег Никулин, в ходе второго круга рассмотрения дела председательствующий не стал затягивать процесс, повторно допрашивая одних и тех же свидетелей, и занял принципиальную позицию о сохранении коллегии и скорейшем рассмотрении дела. «На втором круге отсутствовал потерпевший, что создало трудности в реализации стратегии. Обвинитель упорно пыталась довести до сведения присяжных, где находится Е., полагая, что это дает какие-то преимущества. У нас были сомнения в том, какой вердикт будет вынесен, так как обвинение провело работу над ошибками, подготовив своих свидетелей к допросу. Однако вердикт вновь был оправдательным и единодушным, как и в первый раз, – рассказал защитник. – Уверенности в том, что приговор устоит в апелляции, у нас не было. Полагаю, что не только позиция защиты сыграла роль в том, чтобы оправдательный приговор был оставлен в силе, так как никто не хотел “третьего захода”».
